01.09.2015

О том, есть ли у российского кино шансы завоевать международный рынок, CITYMAGAZINE рассказал руководитель кинокомпании СТВ, председатель правления Ассоциации продюсеров кино и телевидения Сергей Сельянов.  

- Сергей Михайлович, насколько зависит успех фильма в прокате от его бюджета?

- Если сравнить два отдельных фильма, то низкобюджетный «Горько!» легко выиграет у значительно более крупнобюджетного «Батальона». Да, у последнего тоже хорошие результаты, но спроси у зрителя: «А что лучше?», и наверное, 9 из 10 скажут, «Горько!». Всегда болеют за слабого, и я сам такой же. Но если брать киноиндустрию в целом, здесь действуют другие законы. Кто наш главный конкурент? Американский кинематограф с его огромными бюджетами, благодаря чему мы видим на экране настоящее пиршество для глаза и уха. Вообще мы делаем кино для кинотеатров - оно и технологически под это заточено. И если картина скромная, то мотивация пойти в кино за деньги у зрителя гораздо меньше. Он понимает, что немного потеряет, посмотрев этот же фильм бесплатно на экране своего монитора.  Я отвечу вам чуть ли не лозунгом: страна, которая считает себя кинематографической державой, - а Россия имеет на это право благодаря прошлым заслугам, и надеюсь, что в ближайшее время будет понятно, что не только прошлым, - без больших кинокартин рассчитывать на такой статус не может. Именно зрелищные фильмы-события определяют лицо кинематографа, в том числе и ощущение того, что мы здесь что-то умеем.

- Однако есть мнение, что спецэффекты убивают актерскую игру. В тех же многомиллионных блокбастерах не нужны хорошие актеры, да и о настоящей драматургии речи не идет…

- Помню, когда я посмотрел фильм «Мумия», на меня произвели огромное впечатление спецэффекты и при этом очень разочаровала актерская игра, да и сама история. На встрече с одним из продюсеров картины я позволил себе задать ему вопрос: «Почему вы не взяли актеров помощнее?» и заметил, что сценарий можно было усилить. Бюджет там был огромный. Он искренне удивился: «А зачем? Фильм все равно соберет столько же…»

Вот такая закономерность, которая меня, конечно, тоже не радует. Действительно, фильмы-комиксы в последнее время заняли все топовые места. При этом в России ситуация в этом плане еще печальнее. В Америке все же и драмы вполне имеют шансы собрать кассу соразмерно затратам, там смотрят и арт-стрим, например, «Черный лебедь». У нас же совсем не смотрят. Я не готов это анализировать. Возможно, многие драматические темы забрало к себе телевидение, и людям этого достаточно. У нас много талантливых артистов, режиссеров, сценаристов, мы все можем, только зрителям это не нужно.

- Получается такой парадокс. Вы говорите, что для обретения статуса кинематографической державы нужны зрелищные фильмы, но Запад-то в итоге принимает наше фестивальное кино, где акцент делается отнюдь не на спецэффекты.

- Фестивальное кино – это немножко отдельная песня. Да, в каком-то количестве оно выходит на международные фестивали и, как правило, через них - на какие-то рынки. Иногда даже приносит серьезные деньги, как это в свое время было с фильмом «Возвращение». Но это единичные случаи, пожалуй, картина Звягинцева - единственный пример за последние 20 лет. С точки зрения бизнеса и интереса обычных людей доминирует, конечно, зрительское кино. Авторское по определению весь мир знать не может. Оно известно 1,5% аудитории, продвинутого, активного зрителя, в то время как голливудский продукт претендует на стопроцентный охват. Даже те, кто его не любит и не смотрит, все равно имеют о нем представление.

- Значит, даже самые статусные фестивали нельзя рассматривать как площадки для выхода на международные рынки?

- Я бы не стал преувеличивать их значения. Безусловно, авторское кино нужно делать и поддерживать упорно, и Россия не должна терять своих позиций. Прежде всего, потому что здесь работают и будут работать исключительно мастера, многие из которых очень хорошо умеют обращаться с материей кино, поэтому доставляют тем, кто в этом понимает, истинное наслаждение. Но опять же повторюсь, мировой рынок – это рынок зрительского, а не авторского кино.

- А есть ли у нас зрелищные фильмы, способные выстрелить на международной арене?

- Мы этим занимаемся. И довольно активно. Понятно, что нас там никто не ждет, но, тем не менее, пока рынок относительно свободен. Приходи, бери, если можешь. Застрельщиками в этом смысле выступает российская полнометражная анимация. За пять лет ее качество значительно выросло, и сейчас мы достигли того уровня, когда можем явить себя миру. Очень мощно работает компания Wizart, которой руководит мой товарищ и партнер Юра Москвин. Один из самых успешных его проектов «Снежная королева», а вместе мы сейчас делаем «Волки и овцы» и уже активно его продаем. Чтобы русский фильм продавался за очень хорошие деньги во многие страны мира еще в процессе производства, этого надо добиться.

- Поделитесь секретом?

- Это сознательная установка. Прежде всего, должно быть ощущение, что я могу сделать продукт на высоком техническом качестве, это необходимое условие. А дальше вы стараетесь построить сюжет, историю, маркетинговый проект так, чтобы он стал, что называется «интернешнл». Например, мультфильм про русских богатырей сложная идея для продвижения по всему миру. Он делается для России. Национальный фольклор, специфический юмор. Поэтому нужно брать такие истории, которые везде понятны. Желательно их сверить с западными экспертами, сценаристами, как правило, американскими, привлечь их к написанию сценария. По крайней мере, они должны сделать рерайтинг, адаптировать диалоги и шутки. Нужно с точки зрения маркетинга продать фильм некому обобщенному международному зрителю.

После этого - собственно продвижение, продажи. Это сложно: угадываете - не угадываете. Сейчас уже первые ласточки полетели. По крайней мере, 4-5 российских анимационных проектов активно торгуются на рынке, не будучи законченными. Конечно, соревноваться с американской анимацией пока никому не под силу, они идут первыми, потом - тррр – пустота, а после все остальные. Так вот: на уровне всех остальных мы абсолютно в топе.

- С анимацией понятно. А что касается взрослого кино, мы знаем, что интересно мировому зрителю, чем его зацепить? Есть такая позиция, что Запад хорошо воспринимает истории про ущербную Россию, где все плохо...

- В случае с авторским кино действительно определенным спросом пользуются истории про Россию как страну непрекращающегося ужаса, где до сих пор длится перестройка. Но это не рыночное кино, на этом денег не заработаешь. Можно себе, конечно, представить большой блокбастер, где русский - отрицательный герой, а Россия в целом играет негативную роль главного антагониста. Есть Джеймс Бонд и есть всякие мерзкие КГБ-шники. Но если это и будет успех, то не потому что там антагонисты, а потому что это блокбастер, где все звенит, гремит, рушится и взрывается. Как мы с вами говорили, любой крупнобюджетный фильм имеет гораздо больше шансов на то, чтобы быть проданным, чем низкобюджетный. Это зрелище. Даже если он не получился, все равно на рынках «Б» вы его, скорее всего, пристроите. Например, много экшн-фильмов покупает Азия. Снимите любой фильм про войну, где есть один танк - и вы его точно немножко продадите в Китай или в Корею. А если уж у вас много танков и все это сделано на очень мощном технологическом уровне, как тот же «Сталинград» Бондарчука, продажи обеспечены. Вообще-то мало кто в мире так может, и это сразу производит впечатление на зрителя.

- Выходит, сама история не так важна, как качество компьютерной графики и размах батальных сцен? Все опять сводится к зрелищности. 

- Разделять эти вещи сложно. Я говорю, технический уровень - необходимое условие, но не единственное. Если у вас история так себе или фильм при этом громоздкий, рыхлый, шансы на успех будут ниже. Покупатели смотрят на некое маркетинговое качество продукта. В кино обязательно должна быть зацепка. Приведу вам пример из «Монгола» Сергея Бодрова. Там есть фишка для западного зрителя (не для России!), благодаря которой он вполне успешно был во многих странах продан. Чингисхан - кровавый, жестокий варвар, великий воин, свою первую жену Бортэ без звука и даже без какого-то осуждающего взгляда принял с чужим ребенком во чреве. Проявил толерантность. И ведь это правда историческая. Для Запада эта необыкновенная лав-стори. Нашему зрителю это как раз странно. Для него такой Чингисхан – это либо какой-то идиот, либо так не бывает, а значит, неинтересно.

Еще пример. Сокуров первым придумал снять кино одним кадром. Я говорю о его фильме про Эрмитаж, который с точки зрения широкого зрителя и не фильм: там не происходит никакого действия. Но в Америке картина собрала очень высокий бокс-офис, потому что все пошли посмотреть однокадровый фильм - как это, что это такое. Такие вещи нужно просчитывать и учитывать. Поэтому без грамотной экспертизы сегодня не обойтись. Сам собой продаваться не будет даже самый гениальный проект.